Суббота, 15.12.2018, 16:42 Приветствую Вас Путник
 
 
 
 
  
Меню сайта
Категории каталога
Страны, расы и языки Арды [7]
Военная тема [3]
Герои [4]
Общее [1]
О фильмах "Властелин колец" [1]
О сэре Дж.Р.Р. Толкиене [0]
Наш опрос
Какая страна в Средиземье вам больше нравится?
Всего ответов: 131
Мини-чат
Главная » Статьи » Военная тема

Род Дарина
О происхождении гномов и эльдары, и сами они рассказывают немало странного; но все это было давным-давно, а потому здесь о том будет сказано немного. Дарином зовут гномы старейшего из Семи Праотцев своего народа, предка всех королей рода Длиннобородых. В незапамятные времена он спал в одиночестве, а пробудившись, пришел в Азану лбизар и в пещерах над Келед-Зарамом, на восточной стороне Мглистых гор, устроил себе жилище; впоследствии там были прославленные в песнях рудники Мории.
Он прожил столь долго, что повсюду его стали величать Дарином Бессмертным. Но все же он опочил, еще до исхода Древних Дней, и могила его в Кхазад-Думе; но род его не прерывался, и пять раз рождался в этом роду наследник, настолько похожий на него, что получал то же имя. Гномы верили, что Дарин и вправду бессмертен, что это он раз за разом возвращается, воплощаясь в младенце королевского рода; впрочем, они верят и не такому, когда речь идет о них самих и жребии гномов в нашем мире.
В конце Первой эпохи могущество и богатство Кхазад-Дума изрядно возросли, ибо туда устреми-
лись многие гномы из разрушенных при уничтожении Тангородрима поселений Белегост и Ногрод в Голубых горах, и были эти гномы искусными мастерами, сведущими в различных делах и ремеслах. Кхазад-Дум не утратил своего могущества и в Темные Годы, ибо, хотя Эрегион был захвачен, а врата Мории крепко заперты, чертоги Кхазад-Дума были слишком глубоки, а их защитники — многочисленны и отважны, чтобы Саурон мог проникнуть внутрь. Вот почему богатства подземных чертогов оставались нетронутыми, пускай даже гномов в подземелье стало меньше.
И случилось так, что в середине Третьей эпохи королем Кхазад-Дума вновь был Дарин, шестой из тех, кто носил это имя. В ту пору Саурон, прислужник Моргота, вновь возвысился в Средиземье, хотя далеко не все тогда распознали подлинную суть Тени в Лесу, что раскинулся неподалеку от Мории. И, почуяв Саурона, зашевелились и осмелели все лиходеи, все злобные твари. А гномы копали все глубже под Бара-зинбаром, разыскивая мифрил, металл, не имевший цены; с годами он попадался реже и реже и добывать его становилось все труднее. И так гномы пробудили чудовище, бежавшее некогда из Тангородрима от ратей Запада и укрывшееся у самых корней земли, — балрога, жуткого демона Моргота. И балрог убил Дарина, а год спустя — и его сына Наина Первого; и расцвет Мории миновал, и обитатели подземных чертогов или погибли, или бежали куда глядят глаза.
Большинство тех, кто уцелел, пробились на север, и Траин Первый, сын Наина, пришел в Эребор, к Одинокой горе, что высилась в виду восточной опушки Лихолесья. И там он осел и стал Подгорным Королем. В Эреборе он отыскал великий самоцвет Завет-камень, Сердце Горы. Но Торин Первый, его сын, покинул Эребор и ушел дальше на север, к Серым горам, куда со всех краев в те годы стекался народ Дарина, ибо Серые горы славились
на все Средиземье залежами драгоценных металлов. Однако в снежных пустынях за горами обитали драконы, их с каждым годом становилось все больше, и они осмелели и напали на гномов и принялись грабить и убивать. И так погибли Дайн Первый со своим сыном Фрором, вторым по старшинству; короля и принца сразил у врат подгорного чертога огромный ледяной змей.
И вскоре после того народ Дарина оставил Серые горы. Грор, старший сын Дайна Первого, увел часть гномов к Железному Взгорью; а Трор, наследник Дайна, вместе с Борином, братом своего отца, и остальными гномами вернулся в Эребор. Он принес обратно в Великий Чертог Траина бесценный Завет-камень, и владения Трора процветали, и у гномов установилась дружба с людьми, обитавшими неподалеку. Ибо гномы ковали не только украшения, но и отменное оружие с доспехами, а с Железного Взгорья им- непрерывно доставляли руду — ведь под Одинокой горой руды не было. И люди севера, сражавшиеся клинками и копьями, которые им выковали гномы, разбили своих врагов и освободили весь край между реками Келдуин (Бегущая) и Карнен (Красная); а гномы жили в достатке и довольстве, и в чертогах Эребора задавались пиры и звучали веселые песни.
И слухи о богатстве эреборских гномов разошлись далеко окрест и достигли драконов, и наконец Смог Золотой, величайший среди драконов той поры, взмыл в воздух и полетел на юг. Он появился внезапно и спустился на Одинокую гору, объятый пламенем. Силы были неравны, и Подгорное королевство пало, а близлежащий город Дол был спален дотла; и Смог заполз в Великий Чертог и залег на груде сокровищ.
Многие гномы бежали от огня и смерти, и последним из-под Горы через тайный проход выбрались Трор и его сын Траин Второй. Они с родичами
и приближенными ушли на юг, и скитания их были долгими и тоскливыми.
Спустя многие годы Трор, постаревший и впавший в отчаяние, передал своему сыну Траину единственную сохранившуюся у него драгоценность — последнее из семи колец, и после этого ушел неведомо куда в сопровождении гнома по имени Нар. При расставании он сказал Траину:
— Быть может, кольцо вернет тебе достаток и могущество нашего рода. Ведь говорят, что золото тянется к золоту. Впрочем, не обольщайся и не тешь себя несбыточными надеждами.
— Но куда ты уходишь? — спросил Траин. — Неужто в Эребор?
— Я уже не в том возрасте, чтобы помышлять о таких делах, — отвечал Трор. — Нет, месть Смогу я оставляю тебе и твоим сыновьям. А мне... мне опостылели бедность и насмешки людей. И я иду искать иной участи. — Он так и не открыл, куда намерен отправиться.
Поговаривают, что к старости Трор выжил из ума, не выдержав тех напастей, что обрушились на его род; к тому же он долгие годы грезил о Чертогах Мории, владении его предков. А может, это воля Кольца, воспрянувшая с возвращением Черного Властелина, вела Трора к гибели. Как бы то ни было, он покинул свой приют в Дунланде, и вдвоем с Наром они двинулись на север, миновали Багровые Ворота и спустились в долину Азанулбизар.
И когда они приблизились, оказалось, что Врата Мории распахнуты. Нар умолял своего спутника остерегаться засад, но Трор не желал ничего слушать и гордо вступил в Чертоги — истинный наследник, возвратившийся в дом своих отцов. Вступил — и не вернулся. Нар долго ожидал его в укрытии близ морийских Врат и однажды услышал громкий крик; потом протрубил рог, и из Врат
выбросили чье-то тело. Опасаясь самого худшего, Нар выбрался из укрытия и пополз было к ступеням, но тут от ворот прозвучал окрик:
— Эй ты, бородатый! Мы тебя видим! Не бойся, ты нам нужен живым.
Нар поднялся и увидел, что у Врат и вправду лежит Трор — обезглавленный, а голова Трора откатилась в сторону. И он преклонил колени у обезображенного тела, а в тенях под сводами Чертогов раздался грубый хохот, и тот же голос прокричал:
— Не пристало нищим требовать! И если кто из твоих родичей сунет еще сюда свою поганую бороду, с ним будет то же, что и с этим оборванцем! Так и передай. А коли им захочется узнать, кто здесь теперь главный, ты расскажешь. Прочти имя у него на роже! Там написано. Я прикончил его! Я тут хозяин!
И Нар перевернул отсеченную голову Трора лицом вверх и увидел вырезанные на челе павшего короля руны — „АЗОГ". И это имя крепко-накрепко впечаталось ему в память, и потом сердца гномов воспламенялись всякий раз, когда они его слышали. И Нар наклонился, чтобы взять голову, но голос велел:
— Брось ее! И убирайся! Вот твоя плата. — И к ногам Нара упал мешочек с несколькими дешевыми монетами.
Обливаясь слезами, Нар кинулся бежать вниз по течению Серебрянки. Когда он осмелился оглянуться, то увидел, что из Врат Мории высыпали орки и рубят тело Трора топорами, и бросают куски кружащим над ступенями воронам.
С горестной вестью возвратился Нар к Траину, и он рыдал и выдирал себе бороду, а потом погрузился в молчание и молчал семь дней. На восьмой же день Нар поднялся и промолвил:
— Этого мне не вынести!
Так началась война гномов с орками, затяжная и кровопролитная, и бились они по большей части глубоко под землей.
Траин немедля разослал гонцов на север, на запад и на восток, в другие владения гномов; но минуло три года, прежде чем гномы сумели набрать войско. К народу Дарина присоединились и отряды других колен, ибо жестокое оскорбление, нанесенное роду старейшего из праотцев, наполнило их сердца гневом и взывало к отмщению. И войско выступило в поход, и перед ним чередой пали все твердыни орков от Гундабада до Ирисной Низины. Жалости не было ни в ком, и при свете дня, и под покровом ночи творились черные дела и проливалась кровь. Однако на стороне гномов были праведный гнев, сила и отменные боевые топоры, и они одержали победу и принялись разыскивать Азога.
И когда стало ведомо, что орки укрылись в Мории, войско гномов двинулось к равнине Азанулби-зар. Эта обширная равнина, раскинувшаяся меж отрогами гор, поблизости от озера Келед-Зарам, издревле принадлежала владыкам Кхазад-Дума. И гномы увидели ворота подземных чертогов и испустили громкий клич, раскатившийся по долине, и не смутили их ни вражеские отряды на склонах над воротами, ни орава орков, что высыпала наружу по велению Азога, до последнего державшего эту ораву в засаде.
И началась битва на равнине Азанулбизар (или Нандухирион на языке эльфов), битва, при упоминании о которой орков и ныне бросает в дрожь, а гномы плачут. Сперва гномам приходилось туго, ибо сражение началось в сумрачный зимний вечер, и орки превосходили гномов числом, да и нападать сверху, со склонов, было куда удобнее. Дружину Транна отбросили к лесу, который и поныне стоит неподалеку от Келед-Зарама. Там пали Фрерин, сын Траина, и его родич Фундин, и многие иные, а сам Траин и Торин были ранены. Но потом удача
улыбнулась гномам, и в кровавой сече, благодаря обитателям Железного Взгорья, они вырвали победу. Облаченные в кольчуги воины Наина, сына Гро-ра, опоздали к началу битвы, но это было и к лучшему, ибо они, вступив в бой со свежими силами, отогнали орков к самым Вратам Мории. И, рубя врагов, гномы кричали: „Азог! Азог!"
И Наин встал перед Вратами и громко воскликнул:
— Азог! Выходи, коли ты там! Или струсил? И Азог вышел на зов. То был огромный орк,
сильный и проворный, и на голове у него был железный шлем. И с ним вышли его телохранители, такие же громадные, как и их главарь. И орки окружили отряд Наина, и Азог сказал:
— Еще один нищий у моих ворот? Тебя тоже
проучить?
И он ринулся на гнома. Наин бился почти вслепую, ибо глаза ему застилала ярость; вдобавок он едва стоял на ног.ах от усталости, Азог же вступил в бой впервые за вечер. Наин замахнулся секирой и вложил в удар всю силу, какая у него осталась, но Азог уклонился и пнул Наина в колено, так что секира вонзилась в камень, возле которого мгновение назад стоял орк, а Наин рухнул навзничь. И Азог обрушил свой топор ему на шею. Воротник кольчуги выдержал, но не выдержала кость, и Наин пал бездыханным с переломленной шеей.
Азог расхохотался, вскинул голову и издал торжествующий вопль. Но вопль этот замер у него на губах, когда он увидел, что равнину устилают трупы орков, а гномы безжалостно добивают уцелевших, и лишь немногие, кто сумел улизнуть, без оглядки мчатся на юг. И когда Азог узрел, что его телохранители все мертвы, он развернулся и кинулся к Вратам.
Следом за ним бросился гном с алой секирой, Дайн Железная Пята, сын Наина, и он настиг Азога у самых врат, и убил его, и отрубил орку голову. Позже в честь Дайна задали великий пир, ибо по
гномьим меркам он был совсем еще юным. Его ожидали великие свершения и многочисленные битвы; свою кончину, состарившийся, но по-прежнему гордый и отважный, он обрел в годы Войны Кольца. А тогда, сразив Азога, он спустился в долину, и говорили, что глаза его вовсе не метали молний и лицо его было вовсе не радостным — оно было серым, как у того, кто испытал великий страх.
Одержав победу, гномы собрались в долине Аза-нулбизар и подобрали голову Азога, всунули в рот орку мешочек с несколькими монетами и насадили голову на кол. В ту ночь никто не веселился и песен не слышалось, ибо на поле брани пало несчетное число гномов, а из тех, кто остался в живых, меньше половины стояло на ногах, и у всех были раны.
Однако утром Траин, ослепший на один глаз и припадавший на левую ногу, созвал гномов и сказал им:
— Мы победили, и отныне Кхазад-Дум — наш навеки!
А ему отвечали:
— Спору нет, ты — наследник Дарина, но неужто вместе с глазом ты лишился и ума? Мы пришли сюда, чтобы отомстить, и мы отомстили. Но победа наша горька и омрачена скорбью, и того, что мы завоевали, нам не удержать.
А гномы из других колен говорили:
— Наши отцы пробудились не в Кхазад-Думе. Что нам до него со всеми его залами и колоннами? И коли мы не получим ни награды, ни виры, лучше нам поскорее вернуться домой, где нас ожидают.
И Траин повернулся к Дайну и спросил:
— И родичи мои меня покинут?
— Нет, — ответил Дайн. — Ты — наш король, мы проливали за тебя кровь и снова ее прольем, коли понадобится. Мы не покинем Траина, сына Трора, но в Кхазад-Дум не пойдем. И тебя не пустим. Я лишь одним глазком заглянул в тень за Вра-
тами, но и того хватило, чтобы увидеть: оно по-прежнему там, Великое Лихо Дарина. Народ Дари-на вернется в Морию не прежде, чем переменится мир и другие станут править в Средиземье.
Так и вышло, что после битвы на равнине Аза-нулбизар гномы вновь разбрелись по Средиземью. Но сперва они сняли с павших доспехи и забрали оружие, дабы не досталось оно оркам. Говорят, что все до единого гномы, возвратившиеся от морий-ских Врат, сгибались под тяжкой ношей. Потом они развели погребальные костры и сожгли тела своих родичей. На костры гномы порубили все деревья на равнине, которая с тех пор так и осталась безлесой, а дым костров был виден даже в Раздоле.
Когда же костры потухли, гномы разошлись кто куда, и Дайн Железная Пята повел подданных своего отца обратно к Железному Взгорью. Глядя им вслед, Траин сказал Торину Дубовому Щиту:
— Мнят некоторые, что слишком дорого мы заплатили за голову Азога. Но теперь у нас есть наше древнее владение. Вернешься ли ты со мной к наковальням? Или станешь просить подаяния у тех, кто может его дать?
— Вернусь, — отвечал Торин. — Молот в крепких руках еще скует не один клинок.
И Траин с Торином и остальными родичами (среди которых были Балин и Глоин) возвратились в Дунланд, а вскоре покинули его и ушли из Эриа-дора и поселились восточнее гор Эред-Луин, за рекой Лун. В те дни они ковали в основном железо, но жили уже не впроголодь, и мало-помалу их становилось больше. Однако, как и говорил Трор, золото тянется лишь к золоту, а ни золота, ни серебра у гномов не было и в помине.
Упомянем и о кольце Трора. Гномы из рода Дарина верят, что это кольцо выковали первым из

Семи, что его передали Дарину Третьему эльфий-ские кузнецы, а вовсе не Саурон; но признают, что в кольце издавна таилось зло — ведь Саурон приложил руку ко всем Семи кольцам. Обладатели этого кольца никому его не показывали и не говорили о нем, а расставались с ним лишь на смертном одре, и потому происхождение кольца и поныне остается тайной, окутанной противоречивыми слухами. Некоторые полагают, что кольцо оставалось в Кхазад-Думе, в тайной усыпальнице королей, якобы не найденной и не разграбленной орками; другие, из родичей наследников Дарина, ошибочно считали, что Трор принес кольцо с собой в Морию и там оно сгинуло без следа. Во всяком случае, на лапах Азога никакого кольца не было.
Вполне возможно, как гномы думают ныне, что Саурон лиходейскими уловками нашел обладателя кольца (последнего гномьего кольца, которое ему никак не удавалось подчинить своей воле) и что именно злоба Саурона — виновница всех бед, постигших наследников Дарина в разные годы. Ведь гномы оказались неподвластны кольцу. Единственное, чего сумел через кольцо добиться Саурон, — он заронил в сердца гномов страсть к золоту и драгоценностям; и если у гномов нет ни того ни другого, все прочее кажется им ненужным хламом, а тем, кто посягает на их золото, они жестоко мстят, не ведая удержу в своем гневе. Ни в чем ином Саурон не преуспел, ибо гномы изначально были сотворены так, чтобы противостоять козням Тьмы. Гномов можно ранить или убить, но чужой воле они неподвластны и рабами Тьмы никогда не были; потому и срок их жизни не зависит от колец, как у других народов, не становится длиннее и не укорачивается. И тем сильнее Саурон ненавидел гномов и всячески стремился отнять у них кольцо.
Может быть, именно кольцо несколько лет спустя внушило Траину непокой и недовольство жизнью.
Его снедала тоска по золоту. И наконец, не в силах больше выносить этой муки, он обратился мыслями к Эребору и решил возвратиться туда. Торину он ничего не сказал, открылся лишь Балину с Два-лином и тем немногим, кому всецело доверял, а с остальными попрощался и ушел.
Мало что известно о его дальнейшей судьбе. Можно допустить, что вскоре после того, как он перевалил через Эред-Луин, его настигли прислужники Саурона. За ним гнались волки, рыскали по округе орки, кружили над головой зловещие птицы, и чем дальше на север он уходил, тем больше опасностей его подстерегало. Одной темной ночью, в краях за Андуином, проливной дождь вынудил Тра-ина со спутниками укрыться под сенью Лихолесья. Утром Траин покинул лагерь — и не вернулся. Спутники долго его искали, но в конце концов всякая надежда иссякла, и они отправились в обратный путь, во владения Торина. Лишь много лет спустя стало ведомо, что Траина захватили в плен и бросили в темницы Дол-Гулдура. Там его пытали, забрали у него кольцо, и там он и погиб.
Так Торин Дубовый Щит стал главой рода Дари-на — владыкой бесприютных изгнанников. Когда исчез Траин, Торину было девяносто пять лет. Гордый и своенравный, он стал истинным правителем и многие годы обитал за горами Эред-Луин, приумножая богатство своего рода, и к нему присоединялись те гномы из рода Дарина, что бродили по Средизе-мыо в поисках родичей. В горах Торин отстроил себе пышные чертоги с просторными кладовыми, и гномы жили в этих чертогах и как будто не помышляли об иной участи, хотя и пели часто об Одинокой горе.
Шли годы. И однажды в сердце Торина, вспоминавшего былое, вспыхнуло пламя гнева. Он бил молотом по наковальне, а мысли его обращались к драконам, к оружию, к ратным подвигам и битвам. Но где было набрать войско, чтобы отомстить Смогу, у
кого было заручиться помощью? И огромный молот бил по наковальне, а в груди Торина пылал гнев, и утолить его не было ни малейшей надежды.
Судьбу рода Дарина напрочь изменила случайная встреча Торина с Гэндальфом Серым — встреча, положившая начало долгой веренице событий. В тот день Тории, возвращавшийся из Эриадора, пришел в Пригорье и остался там на ночлег. В Пригорье же оказался и Гэндальф, направлявшийся навестить Хоббитанию, в которой он не был добрых двадцать лет. Устав в дороге, Гэндальф решил передохнуть денек-другой в трактире „Гарцующий пони".
Среди прочего Гэндальфа тревожили вести с севера, ибо он уже тогда знал, что Саурон затевает войну и намеревается, когда соберется с силами, напасть на Раздол. И противостоять Саурону, помешать ему заново овладеть Ангмаром и захватить проходы в северных горах способны лишь гномы Железного Взгорья. А за тем кряжем лежит Раз-драконье... И этот дракон вполне может стать пособником Саурона, ужасным и губительным врагом. По всему выходило, что Смога необходимо убить.
И тут перед погруженным в невеселые раздумья Гэндальфом предстал Торин и сказал:
— Мастер Гэндальф, я знаю тебя только с чужих слов, но мне хотелось бы с тобой поговорить. Ибо ты занимаешь мои мысли, и чудится порой, словно что-то вынуждает меня искать твоего совета. И если бы я ведал, где тебя можно найти, я бы уже давно пришел к тебе.
Гэндальф поглядел на него с изумлением.
— Не чудо ли это, Торин Дубовый Щит? — спросил он. — Ведь и я размышлял о тебе. Я шел в Хоббитанию, но в уме держал, что дорога через нее ведет к твоим чертогам.
— Называй их чертогами, коли тебе так нравится, —" отвечал Торин, — хотя они — всего лишь
пристанище изгнанников. Однако тебя в них ждет радушный прием, когда бы ты ни пришел. Говорят, ты мудр и лучше других знаешь, что происходит, а меня осаждают разные мысли, и я не отказался бы от твоего совета.
— Я приду, — пообещал Гэндальф. — Сдается мне, нам найдется, что обсудить. До нашей беседы я размышлял об эреборском драконе; и такое у меня ощущение, что зря он забыл о внуке Трора.
О том, что случилось после этой встречи, рассказано в другом месте: и как Гэндальф придумал помочь Торину, и о походе Торина со спутниками из Хоббитании к Одинокой горе и о том, чем закончился этот поход. Здесь же будет сказано лишь о том, что имеет отношение ко всему Народу Дарина.
Дракон был сражен Бардом из Эсгарота, а в Доле произошла битва,. Ибо орки хлынули в Эребор, едва узнав о возвращении гномов, и вел их Болг, сын того самого Азога, которого убил юный Дайн. В той битве Торин Дубовый Щит получил смертельную рану и умер, и его погребли под Горой, положив ему на грудь Завет-камень. С ним пали Фили и Кили, сыновья его сестры, а Горным Королем стал по праву родства Дайн Железная Пята, пришедший на подмогу Торину от Железного Взгорья. С той поры он звался Данном Вторым, и Подгорное королевство было восстановлено, как того и желал Гэндальф. Дайн правил долго и мудро, и гномы в его правление процветали и обретали былую силу.
Поздним летом того же года (2941) Гэндальф наконец переубедил Сарумана, и Светлый Совет обрушился на Дол-Гулдур, и Саурон отступил и укрылся в Мордоре, в безопасности, как он полагал, от своих врагов. И, когда началась Война Кольца, основной удар полчищ Мордора принял на себя юг; но Саурон не забывал и о севере, и, если бы не Дайн Второй и не король Бранд, северные земли испытали бы нема-
ло горя. Об этом и говорил Гэндальф Фродо и Гим-ли, когда все они были в Минас-Тирите (в Гондор как раз пришли вести из дальних краев).
— Я оплакивал Торина, — говорил Гэндальф, — а теперь погиб и Дайн, и в Доле снова была битва, когда мы сражались тут. Дайн, Дайн! Велика эта потеря. В его-то возрасте снова взяться за секиру! Говорят, он не подпускал врагов к телу Бранда, павшего у Врат Эребора, пока не сгустились сумерки и пока он сам еще стоял на ногах. Когда бы не он, все могло бы обернуться иначе — и гораздо хуже. Вспоминая великую битву на Пеленнорской равнине, не забудьте и о доблести Народа Дарина там, в Доле. Вообразите только, что могло бы случиться. Драконы в Эриадоре, шайки орков, тьма в Раздоле... Может быть, не было бы ныне в Гондоре королевы. Мы возвратились бы с победой — и увидели бы пепелище. Но этого не произошло — и все потому, что одним весенним вечером я встретил в Пригорье Торина Дубового Щита. Как говорят у нас в Средиземье: „Вам уготована случайная встреча".
Дочерью Траина Второго была Дис. Ее единственную из женщин гномов летописи Арды называют по имени. Гимли говорил, что у гномов женщин мало, не больше трети от общего числа. Женщины гномов так похожи на мужчин голосами, повадками и манерой одеваться в путешествие (а дом они покидают лишь при крайней необходимости), что другие часто их путают. Вот откуда взялось глупое суждение, которому верит столько людей, — что у гномов нет женщин и что рождаются они „из камня".
Именно потому, что женщин у них мало, гномы столь малочисленны сами по себе. Женятся гномы только один раз за всю жизнь (кстати сказать, они страшно ревнивы и тщательно оберегают свое „живое добро"). Женатых среди гномов менее одной трети. Ибо далеко не все их женщины выходят замуж:
одни попросту не хотят, вторые желают тех мужчин, которых не могут заполучить, и потому остаются незамужними. Да и гномы-мужчины не очень-то помышляют о женитьбе, ибо все их мысли зачастую занимает ремесло.
В преданиях гномов прославлен Гимли, сын Гло-ина, один из девяти Хранителей, что отправились в поход к Роковой горе, спутник и соратник государя Элессара. Из-за почета, которого он удостоился при дворе владычицы Галадриэль, и крепкой дружбы с эльфом Леголасом, сыном короля Трандуила, его прозвали Другом эльфов.
С падением Саурона Гимли привел на юг эребор-ских гномов и стал правителем Блистающих Пещер. Молва об искусных кузнецах Агларонда шла по всему Гондору и по всей Ристании. Это они выковали для Минас-Тирита новые ворота из мифрила — взамен тех, которые сокрушил Главарь назгулов в битве на Пеленнорской равнине. А друг Гимли эльф Ле-голас тоже переселился на юг, в Итильские земли, вместе с сородичами из Лихолесья, и вскоре тот край сделался прекраснейшим на просторах Средиземья.
А когда государь Элессар ушел из жизни, Лего-лас наконец-то последовал велению сердца и уплыл за Море».
Далее идет один из последних комментариев к Алой Книге.
Поговаривали, что Леголас увел за собой и своего друга Гимли, сына Глоина, ибо столь крепко они дружили, что не пожелали расставаться. И вправду не бывало ни до того, ни с той поры такой дружбы между эльфом и гномом. Если Гимли на самом деле уплыл с Леголасом, остается лишь изумляться тому, как гном мог покинуть Средиземье, как могли эль-дары принять его в Валиноре и как позволили это Владыки Запада. Впрочем, поговаривали также,
что Гимли отправился за Море из желания вновь увидеть владычицу Галадриэль, некогда поразившую его своей красой. Может быть, это она, могущественная среди эльдаров, добилась для него такой чести. И больше тут добавить нечего.

Категория: Военная тема | Добавил: Мелькор (26.06.2008) | Автор: Мелькор
Просмотров: 585 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Поиск
Друзья сайта
Ролевая игра по ВЛАСТЕЛИНУ КОЛЕЦ lottrol.ru
 Мир Арды The lord of The Ring 

 Фэнтезийные фильмы

Братство кольца Логово Дракона

Plastinka.ex6.ru – цифровой архив винила!
Российский сайт сериала 'Остаться в живых' - LOST Позитивный сайт
Случайное фото:
Сегодня были:
Статистика

Всего в Средиземье: 1
Путников: 1
Жителей: 0